November 9th, 2004

Boje, kak krasivo!!!

Закончился наш милый "Кинотаврик", иссяк ручеёк добродушного глумления над детишками, актерами из "Бумера" и Борисом Грачевским. И Васю Горчакова больше не встретить нам в этом году на аллейке... И грибов не покушать под сенью цветущей пальмы...
Маслова скушала волшебный чай минут за 25 до меня и, пока я лихорадочно подъедал волшебную же солянку, уже нервно потирала вспотевшие, кинематографические ладошки.
- Что-то мне хуевато,- сказала Маслова. - Как-то мне не очень. Щас я, по всей видимости, упаду.
- Это тебе только кажется,- успокаивал как мог, я. -Просто надо двигаться.
И мы пошли покупать на набережную майки.
Маек было громадьё, на все вкусы и безвкусья. Присмотрев хаму-начальнику пошлейшую майку с сереньким котёнком с бантом на морде, я было собрался её приобрести, но повторилась уже привычная история-котик подмигнул. И зевнул каким-то адским перегаром. Помещение в секунду стало огромным и светлым, пылесос, изображающий на фартуке член неведомого безголового мужчины, угрожающе приподнялся.
Пулей вылетев на улицу, я осмотрелся. Рядом со мной стоял режиссёр Говорухин и напряжённо всматривался в моё ухо.
- Привет,-сказал я неожиданно радостно и невысоко подпрыгнул.- Станислав Сергеевич! С прилётом!
Говорухин вздрогнул и потянул ко мне свои коммунистические руки, но, видимо, передумал, в испуге шарахнулся и быстро засеменил прочь.
- Боже, как красиво!- крикнул я ему вслед, но он лишь ускорил шаг.
- Нам нужно сходить в кино,- сказала Маслова, разглядывая диковатую оранжевую майку с крысой. - Потому что я на работе.
Я не нашел, что возразить и мы, оторвавшись от заботливо опекающей нас компании, направились в кинозал.
На входе на нас странно посмотрела девушка Нина из дирекции и строго предупредила:
- По залу не бегать! Фильм идёт уже 15 минут!
А мы и не собирались, более того, войдя в зал и провалившись в кромешную тьму почевствовали, что нас накрыл ужас. На экране слева копошились дети, в зале справа они делали то же самое. Вдалеке светилась трибуна с усталым переводчиком класса "А" Василием Горчаковым.
- Я знаю места, - громко шепнула Маслова. - Там не так страшно.
Она вцепилась в меня ручонками и поволокла в сторону Васи.
Под Васей оказалось два сиденья, на которых я едва смог перевести дух.
- Хочешь шоколадную пасту?- сказал Вася и надолго замолчал.
Сиденье предательски заскрипело. Масловское тоже. Скрип раздавался на весь зал, дети, не в силах выдержать этот адский звук, зажимали уши руками и с воплями выбегали из зала. Нас это, почему-то, дико развеселило и мы засмеялись, силясь зажать себе рты и не допустить скандала. Дети, очевидно услышав странные утробные звуки, увеличили темпы исхода и вскоре иссякли. Зал абсолютно опустел.
Картинка на экране немного изменилась.
- Нет,- сам себе ответил Вася и я понял, что фильм иностранный, а Вася его переводит, а не разговаривает со мной.
Сдержав новый приступ смеха и поняв, что унять кресло я не в состоянии, я сполз на пол. Лидия Сергеевна спустя секунду стекла тоже. Кресла успокоились.
- Зря, - сказал Вася.
Отсмеявшись, я преодолевая робость, решил посмотреть на пустой зал и, осторожно повернув голову, чуть не заорал. Оказалось, что совсем рядом со мной сидит человек и укоризненно на меня смотрит. И зал, при этом вполне себе полный.
- Пойдём отсюда, а? А то очень страшно.
Масловой, судя по всему, в зале тоже было не по себе и мы бросились к другому выходу. Дверь, слава Богу, открыта, ура, мы на свободе...
Огромная, размером, примерно, с воскресный стадион Лужники, рекреация, располосованная мрамором розового цвета. Нет, зелёного. Нет, если приглядеться, то фиолетового.
В голове включается радио. " А сейчас,-говорит радио,- по заявке обожравшегося поганок Авраменко, прозвучит песня группы "Пропаганда" "Фиолетовая пудра".
Маслова растерянно стоит посередине рекреации и явно не знает, что делать дальше. Где-то вдалеке виден выход, но его охраняет красное кресло на трёх ногах. Маслова кресла не боится и предлагает идти к людям, но, когда я напоминаю ей про милицию, охраняющую кинозал, на своём предложении более не настаивает.
Мы идем исследовать мрачный закоулок.
В закоулке светло, но очень странно. На первой же двери висит табличка "Частная пивоварня Тинькофф". Забавно, но несмотря на то, что мы точно знаем, что "Тинькоффа" здесь нет, наступает лёгкая паника. На следующей двери новая проблема-"Бюро переводов". Я точно знаю, что если мы зайдем туда, то попадем к Васе в будку, хотя и понимаю, что это невозможно. И эта закрыта. Следующая дверь-новая табличка-"Комната охраны труда".
- Сдаюсь. Идем туда, где менты, они нас сами испугаются, у нас аккредитация,- вздыхаю я.
Маслова часто кивает и несколько раз виновато произносит, что кресла она не боится. По лицу видно, что врёт.
Около дверей кинозала стоит режиссер фильма Sience Fiction, с которого мы только что съебались. Режиссер бельгиец, он нас знает, мы с ним ещё в аэропорту бухать начали.
Неудобно.
Мы тут же прячемся за фотовыставкой и, осторожно выглядывая, пытаемся пробраться к выходу. Режиссёр направляется к нам, а мы, в ужасе от предстоящей светской беседы, а точнее, от понимания того, что мы не в состоянии её провести, в панике несёмся прочь.
Прочь!
Милиционеры недобро смотрят нам вслед.
Режиссёр какое-то время бежит за нами по лестнице, но отстаёт, потому что мы Бэтмэны и догнать нас нереально.
Гуляем. Боже, какая красота! Море, чайки, дети из Беслана, скамейка, замечательная синяя скамейка! Она прилипла к моим рукам и долго не хотела их покидать, а когда покинула, то оставила на них тонну краски.
Жизнь прекрасна. Надо было есть 40.
  • Current Music
    "Fioletovaya pudra"